Почему взрослые специалисты так плохо учатся

Несколько лет назад я отправил одного топ-менеджера учиться в Высшую школу экономики. Магистерская программа, сильная, с хорошей репутацией. Он вернулся через несколько недель и сказал: слушай, мне вообще непонятно, что я там могу получить. У нас был долгий разговор, после которого он перестал ходить, и я почти отпустил эту затею. Через девять месяцев всё-таки нашёл другой заход.

Услышал про программу, где было много предпринимателей, и схитрил. Отправил его туда изучить формат, чтобы потом внедрить что-то похожее у нас. Никакого разговора про развитие, никакого давления, просто рабочее поручение.

Он вернулся и принёс набор идей. Корона никуда особо не делась, но идеи были живые. Я собрал проектную группу, и она сделала результат на базе того, что он увидел. Это и был урок, который я из той истории вынес: человек принёс материал, а изменение случилось уже через других людей и другой контекст.

На днях поговорил с Александром Ковальским, который много лет работает с дизайнерами и продакт-командами в агентстве. Спросил его про одну вещь, которая меня давно беспокоит: почему взрослый профессионал с опытом обучается хуже, чем джун без него.

Он дал образ, который точно описывает то, что я наблюдал. Специалист с несколькими годами опыта в одной компании это паровозик на рельсах. Едет быстро, уверенно, по расписанию, но только по своим рельсам. Когда ему нужно перестроиться на другой контекст, другую скорость, другие правила, выясняется, что его устройство заточено под конкретный маршрут. За его пределами он просто останавливается.

Человек при этом не виноват. Он попал в компанию, где был хороший PM, выстроенные процессы, понятная специализация. Делал своё дело хорошо, система подтверждала, что он хорош. Выучил пятьдесят фраз, которые покрывают все его сценарии, как таксист в Дубае, который говорит по-английски ровно настолько, чтобы довезти из аэропорта.

Именно поэтому говорить такому человеку о том, что он чего-то не знает, почти бесполезно. Я видел это сопротивление живьём, когда отправлял своего топ-менеджера в ВШЭ. Ощущение короны, внутреннее “я сам знаю, как лучше, мы лидеры рынка”. С этим невозможно работать напрямую. Он продаёт себя через уверенность в собственной стоимости, и любое сомнение в этой уверенности ощущается как угроза всей конструкции.

Александр рассказал про метод, который он называет безопасной ошибкой. Человек делает работу, сдаёт результат, фиксирует его как свой. После этого начинается разбор того, как ещё можно было подойти к задаче, сколько вариантов существует, куда он даже не зашёл. В этот момент человек сам замечает дистанцию между тем, что он сдал, и тем, что могло быть. Никто его не оценивал, но разрыв стал видимым.

Это близко к тому, что я понял про своего топ-менеджера. Работает конкретная задача в конкретном контексте, когда специалист докручивает реальную область знания под реальный проект. Тогда обучение происходит как побочный эффект работы, и человеку не приходится преодолевать внутреннее сопротивление, потому что формально он просто выполняет поручение.

Есть ещё один момент, который мы с Александром сформулировали к концу разговора. У взрослого специалиста плотный график и много обязательств одновременно. Работа, семья, всё, что за пределами офиса, конкурирует за одни и те же часы. Чтобы попасть в поле его внимания, образовательная программа должна выигрывать у прогулки с ребёнком или встречи с другом. Это очень высокая планка, если человек не чувствует острой необходимости.

Внимание обычно захватывает что-то внешнее: новый руководитель, который меняет правила, отказ на собеседовании, ситуация, которую нельзя проигнорировать. Или задача, про которую никто не сказал, что это обучение.

Впервые опубликовано в телеграм-канале клуба